
Мечислав застыл в полумраке каменных катакомб, готовый к бою. Правой рукой он сжимал меч, клинок которого полыхал яростным оранжевым пламенем, рассыпая вокруг снопы искр. В то же время из его левой ладони, сжатой в кожаной перчатке, струился мистический холод — вихревое синее свечение, закручивающееся вокруг предплечья. Длинные, волнистые волосы воина развевались в созданных им же потоках воздуха, а на суровом, слегка заросшем щетиной лице застыла непоколебимая решимость. В этом древнем, сыром подземелье он сам являл собой границу двух враждующих стихий — всепожирающего жара и ледяной магии.